Умирающий Тасс

Администратор 5 января 2018 Рейтинг: 0 Голосов: 0 875 просмотров
Тассо в больнице св. Анны (картина Делакруа).

… E come alpestre e rapido torrente,

‎Come acceso baleno
‎In notturno sereno,
Come aura o fumo, o come stral repente,
Volan le nostre fame: ed ogni onore
‎Sembra languido fiore!
Che più si spera, o che s’attende omai?
‎Dopo trionfo e palma
‎Sol qui restano all’alma
Lutto e lamenti, e lagrimosi lai.
Che più giova amicizia, o giova amore!
‎Ahi lagrime! ahi dolore!

«Torrismondo». Trag. di T. Tasso


Какое торжество готовит древний Рим?
‎Куда текут народа шумны волны?
К чему сих аромат и мирры сладкий дым,
‎Душистых трав кругом кошницы полны?
До Капитолия от Тибровых валов,
‎Над стогнами всемирныя столицы,
К чему раскинуты средь лавров и цветов
‎Бесценные ковры и багряницы?
К чему сей шум? К чему тимпанов звук и гром?
‎Веселья он или победы вестник?
Почто с хоругвием течет в молитвы дом
‎Под митрою апостолов наместник?
Кому в руке его сей зыблется венец,
‎Бесценный дар признательного Рима;
Кому триумф? Тебе, божественный певец!
‎Тебе сей дар… певец Ерусалима!
И шум веселия достиг до кельи той,
‎Где борется с кончиною Торквато:
Где над божественной страдальца головой
‎Дух смерти носится крылатый.
Ни слезы дружества, ни иноков мольбы,
‎Ни почестей столь поздние награды —
Ничто не укротит железныя судьбы,
‎Не знающей к великому пощады.
Полуразрушенный, он видит грозный час,
‎С веселием его благословляет,
И, лебедь сладостный, еще в последний раз
‎Он, с жизнию прощаясь, восклицает:

«Друзья, о! дайте мне взглянуть на пышный Рим,
‎Где ждет певца безвременно кладбище.
Да встречу взорами холмы твои и дым,
‎О древнее квиритов пепелище!
Земля священная героев и чудес!
‎Развалины и прах красноречивый!
Лазурь и пурпуры безоблачных небес,
‎Вы, тополы, вы, древние оливы,
И ты, о вечный Тибр, поитель всех племен,
‎Засеянный костьми граждан вселенной:
Вас, вас приветствует из сих унылых стен
‎Безвременной кончине обреченный!

Свершилось! Я стою над бездной роковой
‎И не вступлю при плесках в Капитолий;
И лавры славные над дряхлой головой
‎Не усладят певца свирепой доли.
От самой юности игралище людей,
‎Младенцем был уже изгнанник;
Под небом сладостным Италии моей
‎Скитаяся, как бедный странник,
Каких не испытал превратностей судеб?
‎Где мой челнок волнами не носился?
Где успокоился? Где мой насущный хлеб
‎Слезами скорби не кропился?
Сорренто! колыбель моих несчастных дней,
‎Где я в ночи, как трепетный Асканий,
Отторжен был судьбой от матери моей,
‎От сладостных объятий и лобзаний:
Ты помнишь, сколько слез младенцем пролил я!
‎Увы! с тех пор добыча злой судьбины,
Все горести узнал, всю бедность бытия.
‎Фортуною изрытые пучины
Разверзлись подо мной, и гром не умолкал!
‎Из веси в весь, из стран в страну гонимый,
Я тщетно на земли пристанища искал:
‎Повсюду перст ее неотразимый!
Повсюду — молнии, карающей певца!
‎Ни в хижине оратая простова,
Ни под защитою Альфонсова дворца,
‎Ни в тишине безвестнейшего крова,
Ни в дебрях, ни в горах не спас главы моей,
‎Бесславием и славой удрученной,
Главы изгнанника, от колыбельных дней
‎Карающей богине обреченной…

Друзья! но что мою стесняет страшно грудь?
‎Что сердце так и ноет и трепещет?
Откуда я? какой прошел ужасный путь
‎И что за мной еще во мраке блещет?
Феррара… Фурии… и зависти змия!..
‎Куда? куда, убийцы дарованья!
Я в пристани. Здесь Рим. Здесь братья и семья!
‎Вот слезы их и сладки лобызанья…
И в Капитолии — Вергилиев венец!
‎Так, я свершил назначенное Фебом.
От первой юности его усердный жрец,
‎Под молнией, под разъяренным небом
Я пел величие и славу прежних дней,
‎И в узах я душой не изменился.
Муз сладостный восторг не гас в душе моей,
‎И гений мой в страданьях укрепился.
Он жил в стране чудес, у стен твоих, Сион,
‎На берегах цветущих Иордана;
Он вопрошал тебя, мутящийся Кедрон,
‎Вас, мирные убежища Ливана!
Пред ним воскресли вы, герои древних дней,
‎В величии и в блеске грозной славы:
Он зрел тебя, Готфред, владыко, вождь царей,
‎Под свистом стрел спокойный, величавый;
Тебя, младый Ринальд, кипящий как Ахилл,
‎В любви, в войне счастливый победитель:
Он зрел, как ты летал по трупам вражьих сил
‎Как огнь, как смерть, как ангел-истребитель…
И Тартар низложен сияющим крестом!
‎О, доблести неслыханной примеры!
О наших пра́отцев, давно почивших сном,
‎Триумф святой! Победа чистой веры!
Торквато вас исторг из пропасти времен:
‎Он пел — и вы не будете забвенны —
Он пел: ему венец бессмертья обречен,
‎Рукою муз и славы соплетенный.
Но поздно! я стою над бездной роковой
‎И не вступлю при плесках в Капитолий,
И лавры славные над дряхлой головой
‎Не усладят певца свирепой доли!» —

Умолк. Унылый огнь в очах его горел,
‎Последний луч таланта пред кончиной;
И умирающий, казалося, хотел
‎У парки взять триумфа день единой.
Он взором все искал Капитолийских стен,
‎С усилием еще приподнимался;
Но, мукой страшною кончины изнурен,
‎Недвижимый на ложе оставался.
Светило дневное уж к западу текло
‎И в зареве багряном утопало;
Час смерти близился… и мрачное чело,
‎В последний раз, страдальца просияло.
С улыбкой тихою на запад он глядел…
‎И, оживлен вечернею прохладой,
Десницу к небесам внимающим воздел,
‎Как праведник, с надеждой и отрадой.
«Смотрите, — он сказал рыдающим друзьям, —
‎Как царь светил на западе пылает!
Он, он зовет меня к безоблачным странам,
‎Где вечное Светило засияет…
Уж ангел предо мной, вожатай оных мест;
‎Он осенил меня лазурными крилами…
Приближьте знак любви, сей та́инственный крест…
‎Молитеся с надеждой и слезами…
Земное гибнет все… и слава, и венец…
‎Искусств и муз творенья величавы:
Но там все вечное, как вечен сам Творец,
‎Податель нам венца небренной славы!
Там все великое, чем дух питался мой,
‎Чем я дышал от самой колыбели.
О братья! о друзья! не плачьте надо мной:
‎Ваш друг достиг давно желанной цели.
Отыдет с миром он и, верой укреплен,
‎Мучительной кончины не приметит:
Там, там… о счастие!.. средь непорочных жен,
‎Средь ангелов, Элеонора встретит!»

И с именем любви божественный погас;
‎Друзья над ним в безмолвии рыдали.
День тихо догарал… и колокола глас
‎Разнес кругом по стогнам весть печали.
«Погиб Торквато наш! — воскликнул с плачем Рим, —
‎Погиб певец, достойный лучшей доли!..»
Наутро факелов узрели мрачный дым;
‎И трауром покрылся Капитолий.



Год: 1817

Источник: ФЭБ (1977)


Похожие статьи:

Константин Батюшков → К Тассу

Константин Батюшков → Стихи г. Семёновой

Константин Батюшков → «Теперь, сего же дня…»

Константин Батюшков → 11. Улыбка страстная и взор красноречивый…

Константин Батюшков → Горацию

Комментарии (0)