Луконин Миша! Ты теперь Как депутат почти, И я пишу письмо тебе, А ты его прочти.
Когда грузил баржу, немало Тяжелых бревен перенес, И мне вода напоминала Стволы развернутых берез.
Я сам себе корежу жизнь, Валяя дурака. От моря лжи до поля ржи Дорога далека.
Что было, то было, а было эдак: В столицу Москва езда. Медленнее, чем мне надо, едут Товарные поезда.
В мир иной отворились двери те, Где кончается слово "вперед"... Умер Кульчицкий, а мне не верится: По-моему, пляшет он и поет.
За неведомым бредущие, Как поэты, сумасшедшие, Мы готовы предыдущее Променять на непришедшее.
Хочу, чтоб людям повезло, Чтоб гиря горя мало весила, Чтоб стукнуть лодкой о весло - И людям стало сразу весело.
Когда я шел и думал - или-или, Глухонемые шли со мною рядом. Глухонемые шли и говорили, А я не знал - я рад или не рад им.
Вне времени и притяжения Легла души моей Сахара От беззастенчивости гения До гениальности нахала.
Вы, которые не взяли Кораблей на абордаж, Но в страницы книг вонзали Красно-синий карандаш.
У меня квартира умерла, Запылились комнаты и кресла... Появились если бы дрова, Моментально бы она воскресла.
Темнотою и светом объята В ночь июля столица Родины. От Таганки и до Арбата Расстояние было пройдено.
Все происходит по ступеням, Как жизнь сама. Я чувствую, что постепенно Схожу с ума.
Не знаю, в каком я раю очучусь, Каких я морей водолаз; Но мы соберемся под знаменем чувств, Каких не бывало до нас!
Вот идет состав товарный. Слышен окрик матерный. Женщины - народ коварный, Но очаровательный.