Далеко остались джунгли, пальмы, храмы, Город-сад, зеленая река. Вечером, примчав с Цейлона прямо, Встретил я в Мадрасе земляка.
Далеко остались джунгли, пальмы, храмы, Город-сад, зеленая река. Вечером, примчав с Цейлона прямо, Встретил я в Мадрасе земляка.
Флаг, переполненный огнем, Цветущий, как заря. И тонким золотом на нем Три доблести горят:
Я видел их не на полях сражений,— То был труда обычного пример,— В колхозе, что не знает поражений, Который все зовут «миллионер».
Я видел их не на полях сражений,— То был труда обычного пример,— В колхозе, что не знает поражений, Который все зовут «миллионер».
Даль полевая, как при Калите, Унылая, осенняя, нагая, Леса в зеленой хвойной темноте Стоят, покой земли оберегая.
Даль полевая, как при Калите, Унылая, осенняя, нагая, Леса в зеленой хвойной темноте Стоят, покой земли оберегая.
Мне кажется, что я встречался с ним Уже не раз: на Рионгэсе или В тквибульских шахтах, с крепким, молодым, Которого все знали и любили.
Мне кажется, что я встречался с ним Уже не раз: на Рионгэсе или В тквибульских шахтах, с крепким, молодым, Которого все знали и любили.
Великим океаном нашей жизни Сейчас плывем к тем дальним берегам, Что назовем землею коммунизма... Наш долгий путь закончим только там.
Великим океаном нашей жизни Сейчас плывем к тем дальним берегам, Что назовем землею коммунизма... Наш долгий путь закончим только там.
Дома здесь двадцать лет назад В огне и грохоте кипели, И шли бойцы сквозь этот ад Неотразимо — к высшей цели.