На человеческие злонравия вообще. Сатир и Периерг

На человеческие злонравия вообще
Сатир и Периерг




Сатир

‎Сильна Пана воля будь, хоть мне смерть случится,

Невозможно мне с людьми в городе ужиться.

Нравы наши меж собой чрезмеру различны,

К тому ж телу платья их мойму не приличны:
Беспокоят чрезмеру. Красоте радея,

Как осла златом себя тягчат; руки, шея,

Ноги, чреслы спутаны. Недруги покоя,

Зимой от стужи, летом не щитят от зноя.

Провалитесь от меня, тягости златые,
Глупцам чтительны, и вы, кудри накладные, -

Довольно уже страдал я в вашем обмане!


Периерг

‎Ба! что вижу я! Сатир в штанах и в кафтане;

Кривы ноги в сапогах его оказуют

И рога, что теперь вскрыл, - так изобразуют
Урода наши писцы[10]. Какое-то чудо!

Откуду, кто и куды - испытать не худо.

Позволь мне, буде не в гнев[11], у тебя спроситься:

Кто ты таков? откуду и куды? Мне мнится,

По виду чужестранец ты: если в чем можно
Услужить, я весь готов к приказам неложно.


Сатир

‎Прочь от меня, неложно мне к службе готовый!

Ты человек, знаю я, -обман сей не новый

В вашем роде[12]: обыкли вы все льстить словами,

И дружбу свою являть уст лише краями,
Злобны сердцем. Оставь мя, пожалуй, в покое,

Ничего не требую![13]


Периерг

‎Неправо худое,

Не знав меня, обо мне мнение имеешь;

Когда мысль мою и нрав ты уразумеешь,

Не скажешь, что люди все меж собою сходны.
Я сам знаю, что весьма в нашем роде плодны

Недостатки, и много есть чего гнушаться;

Люблю ж добрых, а злых тщусь людей удаляться.

На любопытство мое откройся как другу,

Узришь, что усты сулю и сердцем услугу.


Сатир

‎Ничего не требую, в лес свой возвращаюсь,

Однак удоволю тя, пока раздеваюсь.

Целый час, по милости, что зовете, моды[14],

Не станет весь вздор сей[15] снять; бесконечны годы

Жизни вашей чаял бы тот, кто примечает,
Сколько в безделках часов человек теряет.

Проводите утро все, тело убирая

И волосы на главе; столько ж, раздевая

Тело, уйдет времени; хоть брюхо довольно

Можно в четверть насытить, вам мнится не полно
Три часа на ужину, три часа обеду;

В беседах остатки дня бесплодных, соседу

С вредом[16], или в забавах, как вы говорите,

Летят; буде случитесь одни, ночь всю спите[17];

Но к вопросу твоему слово обращаю.
Сатиром меня весь строй мой довольно, чаю,

Являет. Пан[18], славное Пенелопы чадо,

Кой лесами властвует, коим пасет стадо

Безопасно всякое, и благополучны

Браки бывают, - первы он свирели звучны
Составил; царем весь род сатир почитает.

Веселый с природы, бог на всяк день желает

Нову причину к смеху; наше того дати

Житье не может; в лесах жизнь мы провождати

Обыкли просту весьма; то одно желаем,
Что нам сродно, лишностей всяких отбегаем.

Того ради Пан обык в всякие три лета

Рассылать несколько нас во все край света,

Всякого в различные места, в разны грады.

Меж людьми мы живучи, обычьи, обряды
И нравы приметим их; к нему возвращаясь,

Сказуем; он слушает, с смеху надсаждаясь.

Минулось уж два года, как царскую волю

Исполнять мне череда пришла; в мою долю

Пал сей город, где изжить третий год нет силы.



Забиваем Сайты В ТОП КУВАЛДОЙ - Уникальные возможности от SeoHammer

Каждая ссылка анализируется по трем пакетам оценки: SEO, Трафик и SMM. 
SeoHammer делает продвижение сайта прозрачным и простым занятием. 
Ссылки, вечные ссылки, статьи, упоминания, пресс-релизы - используйте по максимуму потенциал SeoHammer для продвижения вашего сайта. 

Что умеет делать SeoHammer

— Продвижение в один клик, интеллектуальный подбор запросов, покупка самых лучших ссылок с высокой степенью качества у лучших бирж ссылок. 

— Регулярная проверка качества ссылок по более чем 100 показателям и ежедневный пересчет показателей качества проекта. 

— Все известные форматы ссылок: арендные ссылки, вечные ссылки, публикации (упоминания, мнения, отзывы, статьи, пресс-релизы). 

— SeoHammer покажет, где рост или падение, а также запросы, на которые нужно обратить внимание. 


SeoHammer еще предоставляет технологию Буст, она ускоряет продвижение в десятки раз, 
а первые результаты появляются уже в течение первых 7 дней.

Зарегистрироваться и Начать продвижение

Периерг

‎Обычай столько тебе сделал леса милы.


Сатир

‎Не лес мил - ваше житье мне несносно стало.


Периерг

‎Как же можешь исполнить во время так мало

Указ царев? набрал ли известий довольно,

Чтоб его увеселить? Мне мнится, не полно
Ста лет, чтоб человека вызнать хоть отчасти:

Столь многовидны его суть нравы и страсти.


Сатир

‎Вызнать вас намеренье в ум мне не входило -

Смеху причину набрать дело мое было,

В чем довольно преуспеть и месяца много.
Во всех почти ваших нет поступках иного,

Куды ни вскинешь глаза - нельзя не смеяться.

‎Знаю, трудно тебе в том со мной соглашаться:

Цветы вещей каковы собой, тот не волен[19]

Видеть, но желты все мнит, кто желтухой болен;
Так впоенное с млеком[20] мнение неправо

И повадка не дает вам рассуждать здраво

О состояньи своем, о своих поступках,

Хоть вы столь близки себе, что нет нужды в трубках[21].

Человек, что ссор бежит, снося брань, побои,
И в помочь свою зовет ноги лише двои[22], -

Благорассудным у вас мужем тот бывает,

Хоть совесть и вид его трусом быть являет.

‎Другой, что за взгляд один, за словцо неважно

Ищет ссору и драку и в мал час отважно
Не щадит и саму жизнь, чтоб вредить другому, -

Храбрый муж зовется в вас, хоть, по мне, такому

Безмозглого дурака имя лишь пристало.

‎Стенон, когда в беседе врет что в ум ни вспало,

Ни мал час покой дая языку болтливу;
Слыша его, колесо мельницы шумливу

Воду двигать мнитися в звучные обраты[23];

От хохотанья его звенят все палаты;

Своим смеется словам; част один смеется;[24]

Руки вольны[25], сколь язык, куды удается -
Протягает, ни что стыд, ни учтивство зная;

Все, однако, ласково тщатся, принимая

Стенона, к себе привлечь; как день не видают,

Сотью спросятся об нем, шлют[26] и ожидают

Нетерпеливо его, как лучшу забаву,
Нахала сказуя быть веселого нраву.[27]

‎Критон целы двадцать лет над книгой трудился,

В которой древность коньков[28] исследить потщился;

Скончав и издав ее в золотом преплете,

С похвальною речию посвятил Дамете,
Который в мал час прошел всю из край до края,

Одни лишь прилежно в ней коньки примечая,

Кивком главы наградив бдения и поты[29];

Однак того Критона, что столько работы,

Столько глупо стратил лет в деле, так неплодном,
И глупее судью книг искал в благородном[30], -

Мудрецом зовете вы, и мните Дамета

Искусным защитником наук в ваши лета.

Наши братья сатиры инак рассуждают

‎О ваших делах: все в них точно примечают
Обстоятельства, зорки и существо само

Проницают; потому смеху вину тамо

Находят, где вы, глаза пяля[31], порожните

Мешки похвал и еще мало то быть мните.

‎Я знаю, что тех одних если б описати
Пану, коим рок меня привел работати,

Живучи в вас, целый год есть чем забавляться.

В многих домех удалось мне у вас таскаться,

Каждый месяц нового почти господина

Имев, чему два мои свойства суть причина:
Разговор мой так, как строй, будучи забавен;

Всякому, кто ни встречал меня, был я нравен,

И в слуги меня тотчас охотно примали,

Шуты бо всегда у вас в почести бывали;

Но правдолюбив к тому, хвалить мне не можно,
Что хульно, - не, как вы, мысль обык осторожно

Таить, для чего не мог долго пробыть в службе

Того, кто вызнал меня: с правдой вы не в дружбе.



Сервис онлайн-записи на собственном Telegram-боте

Попробуйте сервис онлайн-записи VisitTime на основе вашего собственного Telegram-бота:
 
— Разгрузит мастера, специалиста или компанию;
 
— Позволит гибко управлять расписанием и загрузкой;
 
— Разошлет оповещения о новых услугах или акциях;
 
— Позволит принять оплату на карту/кошелек/счет;
 
— Позволит записываться на групповые и персональные посещения;
 
— Поможет получить от клиента отзывы о визите к вам;
 
— Включает в себя сервис чаевых.

 
Для новых пользователей первый месяц бесплатно.

Зарегистрироваться в сервисе

Периерг

‎Если беспечальну жизнь ты и лес твой любишь,

На мал час Паном меня почти[32]; не погубишь
Труд твой. Стихотворец я: песню в твою славу

Сочиню, иль речь твою к исправлению нраву

Людей поздному предать потомству потщуся[33].


Сатир

‎Береги свои стихи, о мзде не пекуся,

Угождая всякому; вам лише пристало
Не делать даром ничто, и за словцо мало,

За кивок один, за взгляд ожидать, конечно,

Дары, поклоны, службу, благодарство вечно.

‎Всю повесть мою тебе сказать - трудно бремя;

Часть скажу, сколько к тому позволит мне время.

‎Когда Пан нас учредил уж всех к походу,

Всех в платье нас нарядил различного роду

И прилежно кудрями прикрыл наши роги[34]

(Как обычай и у вас[35]), сапогами - ноги.

С слезами в глазах, в сердце с несносным я болем
Вышед с лесу, продолжал путь горой и полем.

Прибыл я в город ваш в день некий знаменитый;

Пришед к воротам, нашел, что спит как убитый

Мужик[36] с ружьем, который, как потом проведал,

Поставлен был вход стеречь; еще не обедал
Было народ, и солнце полкруга небесна

Не пробегло[37], а почти уж улица тесна

Была от лежащих тел. При взгляде я первом

Чаял, что мор у вас был, -да не пахнет стервом,

И вижу, что прочие тех не отбегают
Тел люди, и с них самых ины подымают

Руки, ины головы тяжки и румяны[38],

И слабость ног лишь не даст встать; словом, все пьяны.

Пьяны те, кои лежат, прочи не трезвее,

Не обильнее умом - ногами сильнее[39].
Безрассудно часть бежит, и куды - не знает;

В сластолюбных танцах часть гнусну грязь топтает

И мимойдущих грязнит[40], скользя, упадая,

Сами мерзки; другие, весь стыд забывая,

Телу полну власть дают[41] пред стыдливым полом[42]
И тщатся нахальливой рукой что подолом

Скрыл обычай обнажить; часто удается.

Шатаясь долго, один напоследок бьется,

Бахусом отягощен[43], в стену головою

И стену кровью кропит, и в смех над собою
Приводит смотрителей; другой, безрассудну

Прю начав с кем встретился, сносит битву трудну

И вместе с вином блюет зубы[44] с уст смердящих.

Многих вижу вне себя двояко[45] слезящих

Отца, сына, сродника, что живот кончали
Иль лишним хмеля ядом, иль острием стали[46];

Песни бесстудны и шум повсюду бесстройный,

Что и глухого ушам были б беспокойны;

Словом, крайний там мятеж, бесчинство ужасно;

Народ весь как без ума казался мне власно.

‎Когда я ум углубил, о том рассуждая

И вину неистовству такову не зная

Сыскать, приступил ко мне старик сановитый,

Седою красен брадой, брюхом знаменитый

Пространным; красно лицо жиром все оплыло;
Чуть видны под лбом глаза, и голос унылой.

"Что ты, дружок, думаешь, стоя здесь без дела? -

Сказал мне. - По платью зрю и по строю тела,

Что ты к работе угож; буде ты охоту

Имеешь служить, я дам сносную работу;
Мне нужен верный слуга, ты доволен мною

Найдешься с малым трудом, будь лишь чист душою[47],

Но наперед скажи мне, кто ты и откуду?" -

"Службу ищу, - отвечал я, - и готов буду,

Коли угоден тебе, служить тебе сердцем.
Деду следуя, отец[48] мой торговал перцем

И богатством сильным был в ближнем граде знатен,

Почтенный всем жителям купец и приятен;

И я бы перец еще продавал, жирея

С лакомства других, чресчур если б сей радея
О счастье моем, свое не сгубил бессудно.

В старости уже своей вздумал он быть студно

С таким богатством меня посадским оставить:

Дворянско имя любовь славы мне доставить

Взбудила его; итак, торг кинув, отдался
В ватаги господские, где весь промотался

В пирах, в дарах, и за пар потерял жаркое[49].

Умер сам нищ и мне дал наследство такое,

Как ты видишь, что службой принужден кормиться

И принужден сверх того нищете стыдиться".
Выслушав меня, пошел он и за собою

Мне велел идти, горесть чливою рукою

Мою осластить обещал[50]. Идучи мы к дому,

Осмелился я спросить у него такому

Во граде пьянству вину. Старик со слезами,
Вздохнув, отвечал: "Дитя! не дивись меж нами

Беспорядку такову; свет уже сед тает[51]

И к концу идет свойму. Злой нрав управляет,

Как уздой, волю людей, и сладку ту чают[52]

Чашу, что чувствам манит, хоть в ней яд глотают.
Не довольны ж злобны быть и таким являться,

Злость под добродетели видом укрыть тщатся[53],

И ту виною своим злочинствам быть нудят,

Как хлебом сытным мертвят[54] те, что рыбу удят.

‎Предки наши[55], кои жизнь и святу и честну
Сами водя и других на стезю небесну[56]

Наставить крайне пеклись, с прочими уставы

Учредили хвальными, к расширению славы

Всевысшего, посвятить дни некии года,

В кои, оставя всю мысль житейску и рода
Того труды, кои нам и нашим не нужны,

Воздержався от злых дел, меж собою дружны,

В деле божием имел только упражняться:

Ему поя, ему день весь тот прожить тщаться

Всяк человек без пола разности и чина,-
Так святой устав ты зришь, чему стал причина.

Точно исполняется одна часть закона:

Всяку работу кинет от вечерня звона[57]

И тот самый, чья жена и малые дети,

Наги уже, вместе с ним должны глад терпети,
Впрочем, церковь иль пуста, иль полна однеми,

Кои казаться пришли иль видеться с теми,

Которых инде нельзя видеть столь свободно.

Молитвы, что поп ворчит, спеша сумасбродно,

Сам не зная, что поет, кто-кто примечает;
День весь в бесчестных потом злочинствах летает:

Праздность бо взносит в ум то, что век бы не вспало

Нам в трудах, и нудит к злу, как коня в бег жало[58].

Сегодня один из тех дней свят Николаю,

Для чего весь город пьян от края до краю".

‎Пока старик продолжал речь свою умильно,

По двум причинам богов прославлял я сильно:

Первая, что в стропотном и столь злобном граде[59]

Добрый, как казался, муж встрелся мне к отраде;

Другая, что изъяснил он мне, что, конечно,
Я бы угадать не мог. Хоть бы мозг свой вечно

Крутить, никогда бы в ум не могло мне впасти,

Что глупый народ, людей угождая страсти[60],

Мнился бога чтить, вином наполняя брюхо

И шалея в лености. Когда Пану в ухо
Весть та дойдет, знаю я, как он надседаться

С смеху будет; да и я принужден был жаться[61],

Часто сморкать и губы искусать до крови,

Видя, что морщить старик начинал уж брови[62].

Целовальник промыслом, портнов сын с природы,
И в стряпчем он проводив доме млады годы,

Плута чин был исправлять по праву наследства,

По должности, по данну воспитанью с детства

Искуснейший в городе. Одно за мной дело

В службе его было - лить в вино воду смело.
Как скоро бочка с вином стала порожниться,

Нужно было за водой на реку тащиться.

Впрочем, утреню, часы, обедню, вечерни

Век свой он не пропущал; ни, следуя черни,

Праздник в пьянстве провождал, но продавал в будни
Воду, что в вино вливал в праздник пополудни[63].

Несколько раз уж я, в том труде упражняя

Спину и руки свои, хотел знать, какая

Причина, что весь народ воду покупает?

"Куды ты глуп! - он сказал. - Ведь народ не знает,
Что воду я в бочки лью, и вино приходит,

А не воду покупать, кто в кружало входит,

Вино, что скотами нас чинит[64] в людском зраку,

Инак бы ты не видал в доме ни собаку".

Услышав то, хохотать я стал из всей мочи,
И старик, буры на мя распяливши очи,

"Чему смеешся?" - спросил. "Тебе, - отвечаю. -

Немного тому назад ты сам, как я чаю[65],

С слезами в глазах тужил, что народа нравы

Кончиной света грозят, что святы уставы
В зло употребляются, и, гнушаясь пьянству,

Изъяснил следства того, вредные гражданству,

А ты же причину зла множишь сам бесстудно:

Дрова метая в огонь, пожар гасить трудно!

Слезы, сожаление, хоть бы непритворны, -
К исправлению людей средства не проворны.

Противиться должен злу, отнять всю причину

И корень самый иссечь, кто того кончину

Видеть хочет, - без того весь свой труд погубит.

Вино должен перевесть[66], кто пьяных не любит!
А ты, вино продая, пьяных осужаешь,

К тому же вседневно ты народ весь прельщаешь,

Кой, душе веря твоей, ценой покупает

С вином воду, что с реки даром достать знает;

А ты, богомольный муж, в праздник по уставу
Молишься, посвятив тот день в божию славу.

Из чистых устен тому молитвы лишь внятны -

Больше тех добры дела ему суть приятны.

Сколько часто ни молись, он твои обманы

Видит, и вот тяжкие грозят тебе раны[67]".

‎"Видно, - отвечал старик, - что ум твой по телу

Груб, и не в людях ты рос: так ты врешь не к делу.

Кроме того, что товар дорог мне приходит

В лавку, сколько, знаешь ли, в подарках исходит

Судье, дьяку и писцу, кои пишут, правят
И крепят указы мне? и сколько заставят

В башмаках одних избить, пока те достану?

Сколько ж даром испою Сеньке и Ивану,

Ходокам и их слугам, что и спят с стаканом[68]?

Неужто ж мне бог велит торговать с изъяном?"
Вымолвив, тотчас меня сбил с двора, молебен

Обещався петь, чтоб бог, каков мне потребен,

Ум даровал, языка отняв половину.

‎Сосед наш был знатному слуга господину[69],

К которому в тот же день я пристал слугою,
Дворецкого правил чин; с такою ж душою,

Как прежний хозяин мой, кладывал поклоны.

Знатный его господин, дворянства законы

И преимущство храня, век не суетился

Знать, что в доме делалось; в забавах лишь тщился
И в уборах провождать дни, месяцы, годы,

Ему оставя верстать с расходом приходы.

Богат подданных числом[70] и богат землею,

Должников всегда водил толпу за собою.

Я господской глупости вначале смеялся,
Пока большую в слуге глупость быть дознался;

Не доволен, что того, все чрез его руки

Проходя, сокровищ часть без опаства муки

Мог большую проводить в свой карман искусно

(Хозяин бо росписи честь думал быть гнусно);
Не доволен, что жена, и дети, и внуки

В парче ходят; дом в Москве, дом, где бы от скуки

За городом погулять, и оба пышнее,

И что не в долг строены - хозяйских прочнее;

Несчетных и малую богатств его долю
Ему оставлять не мог сломить жадну волю;

Купя в дом потребные господский припасы,

Иль дорого, или в долг; в тихи потом часы

Большу часть переносил в дом свой и оттуду

В лавку, где те куплены. На всякий день груду
Мяса с поварни, склянок из погреба кучи,

Из амбаров хлеб таким образом, как тучи[71]

Морские воды в море, кругом водить тщился.

К сему делу с прочими я ему годился;

Но век его не могли плутни утаиться
(Настижет злодеев казнь[72], хоть хрома тащится).

Пойман в краже, обнажен богатств похищенных,

И видел я уж с сумой детей разоренных

И семью всю хлеб просить в лоскутах обшитых.

Я один из числа слуг его, с двора сбитых,
Хирону - так знатного звали господина -

В дом принят, что был я той премены[73] причина.

‎Бездетен и без жены, с деревню палаты

Хирон имел, и еще мнились тесноваты;

Хоть платьем целые три набиты чуланы,
На всякий день новые шил себе кафтаны;

Пространный стол, что семье поповской съесть трудно,

В тридцать блюд, еще ему мнилось яство скудно.

Народ весь, зная того в государстве силу,

Поутру сквозь тесные передни[74] насилу
К нему кто-кто доступал; просьбы и поклоны

Как Йовиш[75] с неба примал и кивком на оны

Одним весь ответ давал: иль власть свою чая

Тем являть, или, как мню, говорить не зная;

Отродок бо глупости гордость есть конечно.
И подлинно, Хирон мой завирался вечно,

Не смысля, бедный, двух слов сказать к делу складно;

Однако ж толпа льстецов, что с рук его жадно

Рвали сытные куски и большие ждали,

Лишь отворит рот - глаза распялив, зевали,
Всяку речь, сколь ни глупа, хвалить надсажаясь;

Смутны, по его лицу, или улыбаясь,

Готовы, если б то он сказать был намерен[76],

Признать, что сажа бела и снег собой черен.

‎Была ль смеху, сам суди, довольна причина,
Примечая иль гостей, или господина?

Но сей большу подал мне, когда в кратко время

Плешиво счастье ему показало темя[77].

Хирон, что дворецкого своего недавно

За кражу зло наказал, желая жить славно
И мало зная свои сберегать доходы,

Чужим добром дополнял лишние расходы:

Вверену царску казну грабя, полн надежды,

Что он лишь умен один, все люди - невежды,

Дела его распознать или не умеют,
Иль, силы его страшась, открыть не посмеют.

Ездок, что в чужой земле, ему неизвестной,

Видит на пути своем лес вкруг себя тесной,

Реки, болота, горы и страшны стремнины

И, оставя битый путь, ищет пути ины,
Блудит бедно, многие, где меньше он чает,

Трудности и наконец погибель встречает;

Так в течение житья, где предлежат многи

Бедства и страх, гинет тот, конечно, кто ноги

Сведет с пути, где свои расставила вехи
Добродетель, сгладив все опасны помехи.

‎Хирон оную презрел, и казнь зла наспела;

Вдруг с богатством вся его слава улетела,

И как прежде презирал[78] весь свет под собою,

Так пред всеми ползал уж, низок, головою
Землю бья и подлыми поступки бесстудно

Ища милости у всех. Слаба душа трудно

Средину может держать: в светлый день[79] гордится

Чресчур, и подла чресчур, как небо затмится[80].

‎Меж друзьями Хирона Менандр всех любее
Ему был не для того, что был всех умнее,

Ни что лучшие ему знал давать советы,

Но к любовницам носил письма и ответы

И ночные устроял все его забавы.

Дворянин был, не холоп, хоть так мало славы
В должности, что правил он, и тем не стыдился,

Доволен, что всяк к нему с подарком тащился,

Кто у Хирона достать милость был намерен.

Так честь презирается, когда неумерен

Имения властвует глад в корыстных грудях[81].
К тому ж Менандр (редко бо злонравие в людях

Найдешь без пары одно[82]) сколь лакомством гнусен,

Столь неблагодарен был. Хироном искусен

Пользоваться в счастии того; как настала

Премена - как бы с ним век дружба не бывала:
Бежал его, все забыв добро и заслуги,

Как обыкли вы бежать липчивы недуги.
‎Он в Хироне больше всех укорял и глупость,

И гордость, и, кой ему не свой порок, скупость,

Обнародствуя все, что той объявлял в тайну[83]
Как другу, и тем спеша его гибель крайну, -

Поступок, гнушения не меньше, чем смеха,

Достойный. Всех благих дел главная помеха -

Неблагодарство[84] - вредит и в ком то гнездится,

А для него и тому, кто его чужится.
Скоро утомляются добро делать люди,

Сколь награжденье, что ждут, велико ни буди;

Суди ж, когда в Менандре сходным примечают,

Что, виноград насадив[85], терние ращают?

Не имеют ли совсем заткнуть свои ухи
К плачу бедных, жалея дать и хлеба крухи.

‎Менандров я быв слуга, ему утаити

Не хотел, сколь нрав его мне казался быти

Вреден ему и другим, но, речь пр

Год: 1743

Источник: РВБ (1956)

Похожие статьи:

Антиох Кантемир → <Благодарительные стихи Феофану Прокоповичу> («Устами ты обязал меня и рукою…»)

Антиох Кантемир → На Зоила

Антиох Кантемир → О опасности сатирических сочинений. К музе своей

Антиох Кантемир → Сатира I. На хулящих учения. К уму своему

Антиох Кантемир → Сатира II. На зависть и гордость дворян злонравных. Филарет и Евгений