Александр Корж Портрет

Lubitel
Опубликовано: 3924 дня назад (27 августа 2011)
Просмотров: 1108
0
Голосов: 0
«Forte» из тысяча шестьсот тридцать девятого...
Портрет в берете. Тридцать ему.
Усы, манжеты, бархатная блуза.
Всё сбито, собрано, но так декоративно,
Что будущее видишь лишь в глазах!
И невозможно перейти страницу.

Заходишь в дом к нему.
На каменные плиты становишься
И чувствуешь неровность материала,
Потом вперёд, по тёмной лестнице,
Разглядывая стены, на ощупь – ткань
(Что чуть ли вам не шёлк!),
Идёшь в простор приземистый, к камину.
Ах, что за день февральский в Нидерландах!
Яснее ясного зима в своих правах.
И даже по углам – чуть в изморози стены.
Но света много. Арочные окна,
Полупрозрачные, в свинцовых переплётах,
С каймой по контуру витражного стекла,
Льют свет дневной широко, полно, мощно,
Как будто отвечают на огонь
Объёмного старинного камина.
Как хорошо! И запахи, и звуки,
И свет дневной февральской лессировки –
Всё предвещает погруженье в тайну,
Общенье с Мастером и вызов бытию.

– Что Вы хотите?
– Жду от вас портрета.
И вдруг умолкли, каждый о своём.

Портрет у Мастера... Явление итога
Прожитых лет в дорожной кутерьме,
Когда дорогой стало чувство долга,
Которое приводит лишь к суме
И нижней точке параболы движенья?
Но мучает подъём и крутизна.
А ты куёшь всё звенья, звенья, звенья,
Чтоб ненависть к цепи своей узнать!

Спокойные движенья за мольбертом.
Высокий лоб, нахмуренные брови
И борода не с первой сединою
Как знак удивленья – «от чего?»
В Европе уже знали Марка Поло,
Уж он-то видел небо на Востоке
И каково под звёздами лежать,
Осознавая нетекучесть лет.
И седина, конечно же, оттуда.
Там друг погиб, там, встреченный «иудой»,
В степи лежал. И очень надо встать!

Вот шрам над глазом, и ещё один,
И рядом. Как быстро всё у юных зарастает
И прячется за розовой полоской,
Лишь выдавая юности угар.
А ранние залысины на лбу
Скорее не от философских мыслей,
А как следы невидимых погонь.
Она бежит, а ты догнать не можешь!
И долго бродит в жилах этот гон.
Вперёд, вперёд!
Вот скорбность рта под щёткою усов,
Но здорово, что это не угрюмость,
Там спрятан шрам за тяжесть точных фраз.
Хотя углам привычна и улыбка...
Горбатый нос бретёра, дуэлянта,
А может, и злословного поэта,
Который ценит яд и алкоголь...
А вот в глазах тревоги не заметишь.
Всё спрятали морщины и круги
Да по-татарски вскинутые брови.
Лишь тихая ирония струится
И вызывает беглую улыбку.
Над чем? Над кем? А может, над собой?
Над тихим гнётом небанальных дней,
Чужих судеб, исчёрканных разлукой,
Предательством? Уж этого хватало!
Не отстирать испачканных платков.

А может, это хохот над Судьбой?

Ах, что за день февральский в Нидерландах...

Читайте также:

Я нарисую свой портрет
Я нарисую свой портрет
Я нарисую свой портрет Я нарисую свой портрет На письменном столе слезами, Прикрыв дыхания влажный след От света лампы волосами. Я напишу тебе слезами Моё безмолвное признание. О чём нельзя сказать словами, Я напишу тебе дыханием. ...
Жил Александр Герцович  (Мандельштам, Осип)
Жил Александр Герцович (Мандельштам, Осип)
Жил Александр Герцович, Еврейский музыкант,- Он Шуберта наверчивал, Как чистый бриллиант. И всласть, с утра до вечера, Заученную вхруст, Одну сонату вечную Играл он наизусть... Что, Александр Герцович, На улице темно? Брось, Александр Герцович, ...
Я весь день на стенке рисовала папу
Я весь день на стенке рисовала папу
Я весь день на стенке рисовала папу, Я старалась очень, делая портрет. Вместо рук у папы получились лапы, А вот ног у папы почему-то нет. Он пришел с работы, он хвалил и плакал, И еще так крепко он меня обнял. Вдруг вернулась мама, отруга...
Комментарии (1)